- Нет! Лучше всего закусить солененьким рыжичком!
Вы только подумайте: какой неистребимый дух противоречия! А ведь разговор шел лишь о предпочтениях! И почему он считает, что последнее слово всегда должно оставаться за ним? А мне вот, к примеру, если, конечно, это хоть кому-то интересно, по душе простой малосольный огурчик!
Иным хозяевам дай только повод намекнуть вам, что вы засиделись. Уходя, постарайтесь забыть у них какую-либо незначительную вещицу, чтобы использовать ее в качестве предлога зайти еще раз и надоесть им уже как следует.
Порою кажется, что твой автобус уже не придет. На остановке не осталось почти никого, все давно разъехались, и ты идешь пешком. И тут тебя обгоняет автобус, которого ты не сумел дождаться.
Разве может это свидетельствовать о безнадежности наших ожиданий?
В лексиконе одного из южноамериканских племен есть удивительное слово "мамихлапинатапа", которое обозначает "сидеть друг против друга, ожидая, что кто-то из сидящих сделает то, что нужно всем, но никому не хочется делать".
Не тем ли занимаемся сейчас и мы, мой уважаемый читатель?
Нельзя не прослезиться, глядя на смешные, но очень трогательные попытки многих вещей уподобиться живым существам!
Ботинки у дверей - как брошенные щенки.
Вилки, заглядывающие за край опустевшей сковородки - как голодные птенчики.
Сумки на верхней полке вечерней электрички - как похожи они на своих хозяев,
таких же усталых и сонных!
Иной раз в ответ на обычное "Как дела?" бросишь: "Ничего" - и слышишь: "Ничего - это ничего!" Честное слово, хочется остановиться, задержать неосторожного собеседника и долго-долго рассказывать ему, как мои дела, как я поживаю и что у меня нового - все, что могло бы его заинтересовать!
Ты читаешь книгу. Твои нежные пальчики перебирают страницы, каждая буковка слышит твое дыхание. И я хотел бы быть этой книгой!
Говорят, что в книгах нет ничего, кроме того, что мы находим в них сами. И
поэтому каждая книга есть зеркало, отражающее нас и наши вещи, оказавшиеся за
нашей спиной. Чем больше человек, тем меньше он видит посторонних вещей.
Не это ли называется настоящим чтением - находить самих себя за грудами слов
и вещей?
Хорошего человека должно быть много - и не только в зеркале, но и во времени. Большой - это не значит старый. Это значит взрослый и мудрый.
Если бы я был мудрым и притом уже немолодым, то ни за что на свете не согласился бы вернуться в годы своей бестолковой юности.
Великий Аристотель, изучая рыб, пришел к выводу, для своего времени, вероятно, весьма поразительному. Он обнаружил, что "у них нет ни ног, ни рук, ни крыльев, но от головы до хвоста все представляет сплошное тело".
Вполне естественно услышать это из уст человека, древнего настолько, чтобы не быть банальным. Напротив, услышать это из уст нашего образованного современника было бы более чем удивительным!
Великий Аристотель, изучая мух, по ошибке написал в одном трактате, что муха имеет восемь ног. Авторитет учителя был силен настолько, что это положение не пересматривалось много лет, пока какой-то умник эпохи Ренессанса, прихлопнув муху, не удосужился пересчитать ее ноги. Их оказалось шесть.
Как важно бывает порой подвергнуть сомнению даже, казалось бы, совершенно незыблемые истины, доставшиеся нам по наследству от древних! Как часто они оказываются на поверку детищем чьей-то невнимательности!
Подумать только, сколько глупостей пришлось бы нам теперь говорить, если бы древние не сказали их раньше нас! Как знать, быть может работа философа в том и состоит, чтобы вовремя вы-сказать накопившиеся глупости? В самом деле, ведь должен же хоть кто-нибудь этим заниматься!
"Высказать" - это значит "вы-сказать": высмотреть в потаенном,
вытащить оттуда и, воплотив в слова, выбросить из себя к чертовой матери.
Нечто обратное - "задумать". Работа мыслителя - это не "об-думывать",
охватывая мыслью уже совершившееся, и не "раз-думывать", бессовестно
распространяя мысль на все обозримое, но - "за-думывать" - себе в
карман.
"Что ты опять замышляешь?" - спрашивала меня некогда одна замечательная девушка. И далеко не всякий раз мне было что ответить!
"Окно" - "дверь стены".
"Дверь" - "немой страж".
"Постучать в дверь" - "заставить заговорить немого".
На язык госпожи де Рамбуйе и "глаза" перевелись бы как "зеркало души". А вот "ваша собачка нагадила" заменилось бы на "вела себя преувеличенно".
Восемнадцатый век - эпоха желания и наслаждения, и тем выше наслаждение, чем труднее оно достижимо. Назвать вещь по имени - уподобиться простаку. Потому и разговор о вещах самых привычных и простых превращается в словесный флирт - искусство обхождения.
Совесть во всем подобна лысине: у кого ее нет, тот не хочет ее иметь, а у кого она есть, тот не может ее отдать.
Когда Чары ходил в садик, ему говорили: доедай до конца, не оставляй на тарелке свою силу! И Чары вычерпывал из тарелки весь свой суп, чтобы тарелка была пустой и радовала его веселой картинкой на дне.
А разве не тем же самым занимается настоящий художник - такой, как Чары? Его работа - каждым штрихом и каждой фразой вычерпывать себя до дна!
В жизни каждого мужчины наступает такая минута, когда ему нужно покурить. Быть может, просто для того, чтобы избавиться от чувства пустоты, чтобы заполнить ее теплым, уютным дымом. Как бывает трудно, если тебя не понимают, если твои душевные порывы не находят отклика в сердцах других, даже самых близких людей!
Самое главное, чтобы в эту минуту не зашли родители!
Есть фразы, в которых кристаллизуется целая эпоха. Такова, к примеру, фраза, некогда слетевшая с уст Эдмунда Гуссерля. Он сказал, что величайшей опасностью для Европы является усталость, и, Боже мой, как он был прав! Все мы теперь усталые странники, обреченные на свободу искать свое место и образ. И эта свобода, которой мы когда-то гордились, оказалась для нас непосильной ношей. И некогда, некогда отдохнуть, и некому крикнуть: "Помоги!"
Есть фразы, которые запоминаешь на всю жизнь. Такова фраза, которую я встретил на одной обшарпанной екатеринбургской стене. Она гласила: "ГУССЕРЛЬ - ДУРАК!"
Как часто, читая Гуссерля, мне доводится вспоминать эту стену!
Фридрих Ницше не раз повторял, что Европу довели до упадка два страшных недуга - пьянство и христианство.
Я бы еще добавил - лень! Лень - дитя праздности и мать всех пороков. Всем самым
плохим в себе я обязан именно ей.
Странно, как я еще не поленился что-то об этом написать!
Как известно, Ницше составлял свои книги из афоризмов и коротеньких сюжетов вследствие глазной болезни, не позволявшей ему долго просиживать над бумагой. Сам же он объяснял свой стиль заботой о своем читателе, которому некогда читать толстые книги. Такой читатель, улучив минутку, открыл бы его книгу на любом месте, прочел бы пару сюжетов и положил бы ее обратно в карман без ущерба для понимания всего повествования в целом.
Интересно, а какую версию приготовил для нас наш уважаемый автор?
Есть вещи, достойные пера поэта. А поэт - это я. Потому беру перо и слагаю в жанре мастеров эпохи Хэйан стихи о том, о чем никогда не написал бы в прозе.
Смеха не унять -
Ты смеешься надо мной,
В бороде моей
Острым глазом усмотрев
Крошки и остатки щей.
Во-первых - крупы: рис, горох, пшено и гречка, если подвернется - и фасоль. Фасоль - продукт универсальный. Во-вторых - масло. Лучше, если есть и растительное, и такое - для бутербродов, каши, в картошку - если будет. В-третьих - соль и сахар. В четвертых - чай, - чтоб легче было коротать томительные недели безденежья. Остальное - по возможности. Но главное - запастись терпением. Без него труднее, чем даже без всего остального.
Все, что только не есть ничто, обязательно где-то находится: порох - в пороховницах, творог - в твороговницах. Похоже, что место обладает какой-то силой, притягивающей и удерживающей соответствующую вещь. Вещи стремятся к своим местам, и не есть ли это - тяга к уюту?
Однажды мне сказали, что уют - это рука в кармане, на своем месте, и я с готовностью согласился.
Карман - это место, куда откладывают на потом, а значит, карманы бывают только в экономических культурах. Спросите любого историка, и он вам ответит: карманы появились, размножились и повылазили наружу лишь с развитием капитализма.
В карманах юного предпринимателя Сойера был целый мир вещей. И с каким удовольствием шарит по этим карманам уже бог знает, какое по счету поколение читателей!
Книга, которую можно засунуть в карман и вынуть в любую минуту. Я ведь и сам достал ее из кармана - не оттуда ли берутся все книги? Возможно, весь наш мир лежит в кармане у какого-нибудь бога - на всякий случай.
"Обращали ли вы внимание, - спрашивает нас Юрий Олеша, - что человека окружают маленькие надписи, разбредшийся муравейник маленьких надписей: на вилках, ложках, тарелках, оправе пенсне, пуговицах, карандашах? Никто не замечает их..."
А может быть, просто не хочет? Решусь на следующую аналогию. Единственное, что вокруг себя не замечают рыбы, - это вода. Вода для рыбы - ее естественная среда. И точно так же естественной средой для нас являются слова и вещи. Но, что скрывать, вещам мы склонны приписывать значительно большую реальность, нежели словам. А кто знает, как оно все-таки есть на самом деле?
Бывает, что сразу и не найдешь, как ответить. Стоишь и краснеешь под насмешливыми взглядами товарищей. А потом они приходят - запоздалые мысли, которые уже никому не нужны. И все, что ты можешь - это записать их в книгу - может, хоть когда-нибудь пригодятся.
В чем секрет хорошего публичного выступления? В том, что хороший оратор всегда стремится к тому, чтобы каждая его следующая фраза не была как бы уже последней. Это вызывает ощущение, будто речь течет спокойно и непринужденно. Это вызывает желание доверится воле волн и плыть, не встречая подводных камней и порогов.
Некий сын спрашивал своего родителя: "Отец, почему мы не достраиваем дом на даче?" - "А потому, сынок, что на дачу приезжают, чтобы работать, а не в доме сидеть". - "А зачем же мы сложили стены?" - "А затем, чтобы кирпич не растащили!"
Василий Розанов некогда писал: "В России вся собственность выросла из "выпросил" или "подарил", или кого-нибудь "обобрал". Но разве можно осуждать человека, оберегающего свое имущество от посягательства воров, за то, что он препятствует приумножению всеобщего богатства?
Ци Бай-ши требовал от художника безукоризненной точности изображения. Однажды один из его учеников, рисуя банан, не нанес жилок на листе. "Это не банан! - воскликнул Ци Бай-ши. - Здесь явное расхождение с натурой!" Затем он заметил: "Банан на рисунке должен быть похож на настоящий банан. Нужно всегда помнить, что ствол дерева не похож на стебель тыквы".
Даже бессловесную вещь можно сделать агентом своих желаний и помыслов. У меня была комната, в которой был всего один стул. Приводя в эту комнату девушек, я всегда старался успеть на него первым, чтобы девушкам не оставалось ничего другого, кроме как сесть ко мне на колени.
Подспудное желание всякого литератора - остановить бег языка, загнав его в свою книгу, прекратить бесконечное изнашивание слов, составляющих основу речи, и обратить саму речь вовнутрь себя, превратив ее в литературу. Но до чего же бывает неприятно, когда литератор, опутанный сетями ложных представлений о "литературности", стремится всеми возможными способами "облагородить" обыденную речь, тем самым лишив ее первородной простоты и прелести!
Мир взрослого человека все реже и реже представляется ему чем-то таким, что вправе назваться одним словом. И, пожалуй, теми единственными связями, способными скрепить в единое целое разрозненные части его опыта и жизненных представлений, остаются для него его детские воспоминания.
Привычка доделывать до конца однажды начатое - как трудно ее побороть!
Но до чего же хочется в другой раз
вылить недоеденный суп,
зачеркнуть недописанную строчку,
забыть неудачно начавшийся роман - и уехать!
За чем он поехал? Что его повлекло? Догадки можно плодить до бесконечности. Но вот что пишет сам Чехов: За чем? Да ни за чем! "Так, вообще, хочется вычеркнуть из жизни год или полтора".
Вот и думай!
Порченая слива всегда слаще. Дождь не стихает с самого утра и мочит лепестки гладиолусов. Лето перезрело и упало на тучную грязную землю. Скоро придут холода.
Главная - Интересно - Любопытно - Полезно - Нескромно - Сто писателей - Турнир поэтов - Ссылки - Пишите |
