Анатолий Беляков

Жить играючи

Предисловие к книге "Время игры"

Была раньше такая традиция: достигнув определенного возраста, ребенок прощался с детством - выносил на улицу и раздаривал друзьям все свои игрушки. Но мало кто из нас оставил в той детской песочнице саму любовь к играм, просто для игры впредь мы выбирали уже не машинки и не мячики. А если даже и машинки, то уже отнюдь не деревянные. "Вся разница между взрослыми и детьми заключается лишь в стоимости их игрушек", - шутил американский поэт Роберт Фрост.
Ученые-антропологи утверждают, что по конструкции тела человек - это большой ребенок. То же касается и его поведения. Человек любознателен, открыт к общению, любит ласку - совсем как детеныш любого дикого животного, и в отличие от взрослых особей, всегда "серьезных", суровых и осторожных.
Так же и любовь к играм - в человеческом обществе она присуща не только детям. До самых последних дней каждый из нас втянут с самые разные игры: в очко с судьбою, в догонялки со счастьем, в прятки - бывает, что и с самим собой. Да что там! Любой социальный контакт - это своего рода игра - по особым правилам, с заранее расписанными ролями.
Нидерландский историк Йохан Хёйзинга писал, что игра - столь же важная функция жизнедеятельности, как и труд, и объявлял игру началом всей человеческой цивилизации. Всё, всё - поэзия, музыка, право, наука и война - родилось в игре и прежде существовало в игровых формах.
И как когда-то "игралось", созидая свой мир, человечество, так и всякий ребенок ощупывает жизнь, играя. Древние римляне использовали слово "ludens" для обозначения сразу двух, таких разных, на наш современный взгляд, понятий - "игра" и "школа". Латиняне были уверены, что знания усвоятся только в игре.
Того же мнения придерживались и мыслители более поздних времен. И многие из них были авторами не только тяжеленных трактатов о воспитании, но и обучающих игр, любимых и по сию пору. Так, английский философ Джон Локк еще в XVII веке изобрел знакомые всем с раннего детства кубики с буквами.
Игра - это способ построить новую реальность рядом с Реальностью №1. Ребенок моделирует в ней различные жизненные ситуации, заставляя игрушки "играть", "не слушаться", "болеть" и таким образом усваивая "правила игры" в человеческом обществе. Игра - это попытка повлиять на Реальность своим благополучным исходом. И в этом игра сродни магии.
Основа магии - "с-вященнодействие", действие с вещью. По свидетельству ряда этнологов, манера обращения колдунов и магов со своими священными предметами почти не отличается от детских игр. Да и "игрушки" очень похожи: Клод Леви-Стросс писал, например, что отличить кукол, которыми играют дети латиноамериканского племени кадиувеу, от магических фигурок, что прячут на дне корзин местные старухи, почти невозможно.
Практически каждая игра предполагает наличие некой вещи, посредующего отношения между участниками игры и временным миром, игрою создаваемым. Этот мир находится внутри Мира, это особая, выгороженная территория, где действуют строгие и совсем не "понарошечные" законы. "В игре заложена ее собственная и даже священная серьезность, - пишет Ганс-Георг Гадамер. - Тот, кто не принимает игру всерьез, портит ее".
Игра - это всегда игра в не-игру, она не терпит притворства. И именно это позволяет нам, даже осознавая всю условность той или иной игровой ситуации, реагировать на нее эмоционально. Ребенок захлебывается в неутешном плаче, когда кто-то в шутку оскорбляет его куклу. Подросток с азартным криком "мочит" компьютерных монстров. Взрослый дядя рвет на себе волосы после гола в ворота его любимой команды.
"Над вымыслом слезами обольюсь", - обещает в стихотворении "Элегия" молодой Пушкин.
Игра несерьезна и серьезна, сложна и легка, обусловлена жесткими правилами и свободна от всяких условностей. Она одновременно в мире и за его пределами. Все прекрасно знают, что такое игра, и никто не может дать ей определения. В первой польской энциклопедии, выпущенной в XVII веке, понятие "лошадь" объяснялось следующим образом: "Что такое лошадь, известно всем". Похоже, что и об игре иначе не скажешь.
Впрочем, наверное, прав немецкий феноменолог Эйген Финк, писавший: "Осмыслить игру - это все равно, что грубыми пальцами схватить крыло бабочки". Не лучше ли просто сыграть?
Готовы? Тогда… "На золотом крыльце сидели…"

"Время игры" на сайте Издательской программы "Интерроса"