Анатолий Беляков

Haute Vintage

Каждая эпоха собирает своей "Ноев ковчег" вещей. Для одной это мобильный телефон, ноутбук и DVD с "Ночным дозором", для другой - кринолин и паровая машина Уатта. Эпохи застегнуты на эти вещи как на пуговицы. Со временем они отрываются, теряются, становятся антиквариатом или простым мусором.
Говорят, мусор - это просто вещь не на своем месте. Одна и та же старая кофемолка может с равной вероятностью и пополнить свалку в Саларьево, и стать уникальным экспонатом в музее бытового дизайна или украсить интерьер эксцентричного модника.
В западных странах в разгаре мода на вещи haute vintage. "Продвинутая" богема обшаривает антикварные магазины всего мира в поисках старой, давно вышедшей из обихода одежды, мебели, предметов быта. Идеолог нового стиля американский архитектор Патрик Уиллис скупает в России древние табуретки, медные тазы и сломанные весла и на корабле увозит на родину, чтобы продать их за баснословные тыщи долларов богатым модникам. В Нью-Йорке, Лондоне, Париже открываются винтажные бутики, составляющие конкуренцию магазинам Versace и Dolce&Gabbana. Первый такой бутик открыла в английской столице Трейси Толкиен - внучка знаменитого автора "Властелина колец".
Слово vintage пришло из виноделия - так называется розлив вина или урожай определенного возраста или года. Расширившись, теперь это понятие означает также заслуженные, проверенные временем вещи, хранящие дух и энергетику не одной эпохи.
В России пока редкий модник осмелится натянуть вместо ковра старую рыболовную сеть или поставить посреди гостиной буфет в стиле сталинского ампира. По словам московского интерьерного дизайнера Татьяны Дементьевой, "большинство молодых заказчиков требует "современного" решения интерьера и ничего не хочет оставлять в доме от прежнего убранства. Дом "с историей" - это, скорее, привилегия немногих по-настоящему солидных клиентов".
От "очарованья милой старины" стараются избавляться - как избавляются от неприятных воспоминаний, бесславной истории, вышедших из употребления лозунгов. Срок жизни вещей сокращается до минимума. Сейчас только в Москве ежемесячно выбрасывается двадцать тонн мобильных телефонов. Раньше же вещи переживали не одно поколение. Одежду, мебель, часы и портсигары передавали по наследству. Всякая покупка была большим событием, на которое приглашали родственников и соседей.
Было в то время такое слово - "вещизм", особенно любимое фельетонистами. Давно его что-то не слышно. Наверное, любовь к обустройству быта перестала быть признаком пошлости и нищеты духа. Когда-то жегловская реплика "к вещам относится трепетно, жалеет их" звучала как приговор, а мир вещей образцового киногероя умещался в обитый дерматином "целинный" чемоданчик. А по ту сторону голубого экрана жили обыкновенные люди. Глядя в телевизор, они почти стеснялись своего быта - всех этих вязаных салфеточек на радиолах, слоников в серванте и гобеленов с конфетными медведями. И все-таки любили его, потому что каждый вечер возвращались в его уютный мир с надоевшей работы, проводили в нем праздники и выходные, воспитывали детей.
В стране "великих строек" и "битв за урожай" маленькие домашние радости восполняли вакуум душевности, лиричности. Советская легкая промышленность как могла потакала бытовому эскапизму, производя миллионными тиражами фарфоровых балерин, девочек с мячами и мальчиков, играющих в пограничников. Эти фигурки стали обязательным украшением диванных полочек, этажерок и комодов.
Историки культуры относят начало "эротизации быта" к середине XIX века - времени расцвета рабочего класса и вступлению на историческую сцену частного человека, противопоставившего свое жизненное пространство месту труда. Полупустые, с убранным куда-то бытом, парадно классицистические и ампирные обстановки уступают место переполненным вещами и уютом комнатам. Еще Гете в описании родного дома меньше всего вспоминал вещи бытового обихода, считая это несущественным ("Поэзия и правда"). Теперь же вещи, повышенные в чине, одомашниваются и становятся подлинными членами своих семей. Значение для частного человека его "маленького мирка" всегда возрастало в те времена, когда усиливалось давление "большого мира". Вот почему "вещизм" в его фарфорово-салфеточном проявлении в наибольшей степени характеризует тоталитарные общества - Советскую Россию, фашистскую Германию.
Теперь осколки старого мира неуклонно пополняют городские свалки. Брошенные, забытые, потерявшие внимание и заботу вещи тихо уходят от хозяев - прямо-таки в духе Белькампо или "Федориного горя" Корнея Чуковского. И, кажется, уже наступает то самое "близкое ретро", о котором писал Андрей Битов в "Пушкинском доме". Вроде бы еще вчера мы читали его объяснения читателю будущего, что такое папиросы "Север", буржуйка и значок ГТО - и от души веселились: надо же, о привычных вещах пишет так, как будто они давно уже стали достоянием истории. И вот поди ж ты - стали.
Приметы недавней старины интересуют в наши дни разве что коллекционеров. Именно они, по словам Вальтера Беньямина, являются последней надеждой на спасение для гибнущих вещей культуры. "Коллекционер, - утверждал немецкий философ, - придает вещам культуры культовую власть, тот магический ореол неприкосновенности, неприближаемости, который обычно окружает фетиши в архаических обществах".
Отрадно, что один из таких коллекционеров оказался среди сотрудников журнала "Интеррос". Просторная кухня сталинского дома, старинная посуда, скульптурки, салфеточки - все как полагается. Мы пьем чай с журналисткой Антониной Крищенко и ведем разговор об ее удивительных экспонатах.

Обычно рассказ о коллекциях начинается с истории о первой марке, отпаренной с конверта, первой картине, которую подарил товарищ, первой бутылке вина, которую захотелось оставить "на потом". С чего начиналось ваше собрание?
Как такового "первого предмета" не было - просто однажды я обнаружила, что в квартире скопилось некоторое количество вещей, которые использовать уже было нельзя, но и выбросить тоже жалко. Возможно, они и не представляли большой художественной ценности, но для меня они были со многим связаны. Ну как выкинуть милое кружевное платьице, в которое меня наряжали в детстве? Или китайскую швейную машинку, на которой работала еще моя бабушка? Я, можно сказать, выросла под этой машинкой. И к тому же, это почти все, что осталось связанного с бабушкой. Все остальное куда-то разбрелось-растеклось, потерялось при переездах.
Все эти вещи явно объединялись общей идеей - воспоминанием о тех временах, в которые прошло мое детство. И я решила реконструировать в рамках отдельной квартиры хотя бы кусочек той эпохи.
Экспонаты для будущего собрания поначалу собирала по родне. Кто-то делал ремонт и выкидывал ненужный хлам, кому-то надо было расчистить антресоли. А я спасала все эти несчастные вещи, укрывала в своей коллекции. Это была и старая посуда, какие-то чашки-ступки-кофейники, и столовые приборы забытого предназначения, и одежда, и книги. Мама у меня в библиотеке работает - принесла как-то раз списанную книгу "Васек Трубачев и его товарищи". Эти книги детям уже не интересны - они просто не понимают, о чем там речь идет. Читали недавно с восьмилетней дочкой "Динку" Валентины Осеевой, так мне постоянно приходилось делать "лирические отступления" - объяснять, что такое прокламации, кто такие подпольщики, зачем они хотят свергнуть капиталистов и почему они так боятся шпиков.
Кое-что даже с помойки притащила. Возвращалась я как-то раз с работы, вижу - возле бачков лежит медведь плюшевый, в точности такой, как в детстве у меня был. И тут как Дениску в рассказе Драгунского нежные чувства меня переполнили. Помните "Друг детства"? "Когда-то давным-давно я с этим Мишкой ни на минуту не расставался, повсюду таскал его за собой, и нянькал его, и сажал его за стол рядом с собой обедать, и кормил его с ложки манной кашей, и я его спать с собой укладывал, и укачивал его, как маленького братишку, и шептал ему разные сказки прямо в его бархатные тверденькие ушки, и я его любил тогда, любил всей душой". И вот этот Мишка лежит среди всякого хлама и - умирает. Взяла его осторожно, принесла домой и на балкон положила. Долго он у меня там лежал. Солнышко его поджарило, всех микробов убило, и теперь он у меня на кресле живет. Кресло еще хорошее такое, плетеное - из ИКЕА.
Вообще, интересно проследить пути, как это все ко мне попадало. Раньше я работала главным редактором газеты в городе Котельники. Нам должны были выделить место для редакции, предложили на выбор полуподвальное помещение в современном доме и бывший медпункт в здании послевоенных времен. Предпочла я, конечно, последний вариант. А въехав, сразу увидела на подоконнике разные интересные вещи, которые старые хозяева оставили за ненадобностью - мраморное пресс-папье, стеклянную чернильницу и замечательную книжку по гражданской обороне пятидесятых годов. Тогда унести эти вещи домой у меня не получилось. А на следующий день пресс-папье уже не было - кто-то расторопнее меня оказался.
Когда начали появляться какие-то деньги, я стала ходить по рынкам, антикварным лавкам. Первое время на меня смотрели как на ненормальную, когда я со своей зарплатой в пять тысяч покупала фарфоровую фигурку девочки-пловчихи за четыреста рублей.

Где вы покупаете экспонаты?
На рынке в Измайлово - известное в Москве место среди коллекционеров всех мастей. В Санкт-Петербурге, куда мне часто ездить по долгу службы - там хорошо развита система антикварных лавок, причем, доступны они для самого широкого круга людей. Очень нравится посещать комиссионки в захолустных городках, куда сдают свою рухлядь разные местные бабушки. Я не знаю, на что они рассчитывают, эти вещи не могут продаться по определению, если только туда не заедет какой-нибудь сумасшедший вроде меня. В одной такой комиссионке увидела бидончик для сливок синенький. И, увидев, поняла, что пройти мимо него не смогу. Что это за бидончик, откуда он взялся, кто его сделал? - непонятно. Какая-то артель "Напрасный труд" его сковала.
Раньше еще на Тишинку ездила. Правда, только лишь посмотреть: покупки некуда было ставить - жила ведь я тогда еще в коммуналке двадцати квадратных метров.

Вещи у вас очень, я бы сказал, разношерстные. Вот, вижу, статуэтки у вас, тарелки красивые, аккордеон немецкий старой работы…
Аккордеон трофейный. Дедушка у меня в Венгрии служил, привез оттуда еще в пятидесятые. Вообще, многие вещи из Венгрии - босоножки, игрушечная железная дорога. Сейчас от нее, правда, только обломки остались. Поиграть в папину железную дорогу нам с сестрой разрешалось только на 7 ноября. А когда подрос младший брат, игрушку отдали ему - "на том простом основании, что он мужчина". Он ее и разломал в итоге.
Тарелки - не советские, царских времен. Их моя бабушка выменяла еще во время войны, когда в Ульяновске жила. Она портнихой работала, и у нее всегда было что-то для обмена. Одеваться красиво ведь даже в войну хочется.
На балконе у меня телевизор старый стоит - "Старт". Его муж, чертыхаясь, со двора приволок по моей просьбе. Вот швейные принадлежности сталинской эпохи - шкатулка, иголки, шпульки. Два утюжка чугунных. Один из них с помойки, другой мамина соседка по коммуналке отдала. Мама звонит как-то раз, спрашивает: "Валька утюг выбросила - нужен?" "Конечно, нужен!" - отвечаю. Манекен бы еще тех времен! Тогда у меня вместе с машинкой полный комплект портного собрался бы старого образца.
Вещей много, вот только чинить все это надо. Видите часы старинные на стене? Мастера сказали, что их ремонт обойдется минимум в 150 долларов. Аккордеон поправить стоит наверняка не меньше. Дорого все это, да и хлопотно - некогда заниматься.

Квартира ваша не сказать, чтобы большая - двухкомнатная. Рано или поздно можете столкнуться с проблемой нехватки места для экспонатов…
Это действительно проблема, квартира маленькая, а народу в ней уйма. Второй младенец вот родился. Но все-таки я лелею надежду, что когда-нибудь мне удастся освободить угол - аппендикс такой своеобразный - и устроить там выставку. Хотя многие вещи лучше всего вкраплять в интерьер. Сейчас за Западе как раз мода на винтаж началась. Недавно купила журнал Elle Decor - там статья о студии, оформленной в стиле советского быта. Очень стильно смотрится.
Я стараюсь, конечно, по мере возможности сочетать в интерьере современные и винтажные вещи. Например, рядом с музыкальным центром у меня магнитола стоит "Филипс" тридцатых годов еще, наверное. С ним в свое время еще папа возился - чинил там что-то. Так что начинка там уже не родная, а папой напаянная. Но по большому счету я понимаю, что нормальную композицию в условиях стандартной квартиры не сделать. Хочется же, чтобы все эти вещи играли, а ставить некуда.

Коллекционеры как правило ограничивают круг собираемых вещей. Например, книги только первого издания, марки конкретной страны, экслибрисы определенного круга графиков. У вас есть какие-то предпочтения?
Да я не совсем даже коллекционер - просто реализую свою тайную страсть к ретро, а это, согласитесь, широкая область. Я родилась в 1965 году и выросла среди вещей пятидесятых. С этими вещами у меня связаны воспоминания о детстве, они для меня - источник светлой ностальгии. Они настраивают на лирический лад, а в моей профессии это не лишнее. Кроме того, все эти предметы украшают быт - своего первоначального предназначения они отнюдь не утратили.
Конечно, купить хочется все. Однако сердцевину собрания я все-таки определила четко - это статуэтки детских фигурок в характерной одежде. Для них я и место отдельное выделила - воплотила свою старую мечту, купив в ИКЕА застекленные витрины. Еще бы каждую из фигурок снабдить фотографией! Что, мол, так все и было, и костюмы эти - не фантазия художника, а именно так дети и одевались. Мамины фото бы использовала, свои детские. Вот, видите статуэтку девочки с портфелем? У меня есть фотография детская, где я в точности такая - в пальтишке с шарфиком поверх воротника, в той же шапочке, штанишках, ботиночках.
Те же наряды можно было найти и в журнальчике "Шейте для детей", и в иллюстрациях к рассказам Носова.

Много у вас статуэток?
Пятнадцать штук.

Есть какая-нибудь статуэтка, которую вам больше других хотелось бы заполучить в коллекцию?
Очень хочется "Танцующего суворовца" купить, да все то времени не хватает, то денег.

Всякий коллекционер - исследователь. Он не только изучает предмет своего коллекционирования, но что-то подмечает, сравнивает, делает выводы. Вам случалось делать какие-то "открытия"?
Вряд ли это "открытия", скорее - наблюдения, которые вносят определенные штришки в представления об ушедшей эпохе.
Вот, например, видите эту фигурку девочки в школьной форме? Она, кстати, из гипса - в то время как все остальные фарфоровые. Фигурка советская, форма стандартная - все такую носили когда-то. Но, заметьте, на ней нет никаких опознавательных знаков партийной принадлежности. Ни пионерского галстука, ни комсомольского значка. Просто коричневое платьице и белый фартучек. Оказывается, что не все в пятидесятые годы были комсомольцами. Это в наше время в комсомол принимали всех оптом. А мама рассказала, что в ее время этой чести еще надо было заслужить - принимали только лучших из лучших.
Или вот коллекция книг. Может, они и не представляют исключительной букинистической ценности, но они очень тонко передают аромат эпохи. Он ведь не только в дизайне прослеживается, но и в том, как тогда писали, как выражали мысли. Вот, например, образчик жанра: книжка чехословацкого доктора Мирки Климовой-Фугнеровой "Наш ребенок" 1965 года издания. В ней рассказывается, как правильно рожать, пеленать детей, как их воспитывать, приучать к хорошим манерам. Как должна поступать разумная мать. Каждая страница - это готовый плакат для советской поликлиники. Вот характерный диалог, который происходит на второй день после рождения малыша:
- Как вы себя чувствуете?
- Несомненно, хорошо.
- Это неудивительно, ведь вы разумная мать и руководствуетесь советами врача.
Разве услышишь сейчас такое?

А помогает как-то ваше увлечение в профессиональной сфере?
Напрямую пока, наверное, нет, но я надеюсь, когда-нибудь мне удастся поучаствовать в каком-нибудь издательском проекте, связанном с советским бытом. Один такой проект, к сожалению, осуществился без моего участия - это трехтомник "Интерроса" "Россия. XX век". Я просто крокодильими слезами над ним обливалась. Но работа над этим проектом совпала с моим декретом.
Есть у меня и мечта затаенная - создать музей советского быта. С этой идеей я носилась, когда работала в Котельниках. Увещевала начальников: "У меня дома уже столько предметов, я вам экспозицию оформлю, вообще ни копейки не потратите - дайте только помещение". Присмотрела старую баню кирпичную. Но потом выяснилось, что некуда было переместить оттуда избирательный участок. Так что баню мне не дали. Но от идеи этой я до сих пор не отказалась. Причем, по моим представлениям, такой музей должен быть интерактивным. Если туда приходят дети, они должны попробовать помолоть кофе в старой кофемолке, попить чай из чашек "20 лет РККА" или из граненых стаканов. Чай в самоваре приготовить. Я кстати, в жизни никогда чай из самовара не пила - мечтаю.
Наверное, похожие музеи уже где-то существуют. Из советских времен мне очень-очень сильно запал в душу Музей быта города Владимира - я туда студенткой ездила. Запомнились, например, высокие, до колена женские ботиночки на невообразимо маленькую ножку с огромным количеством пуговичек и крючочков. Но больше всего меня потрясла патефонная пластинка начала века с записью эстрадных песен начала века. Название одной песни я запомнила на всю жизнь: "Пупсик, отрада глаз моих"! Я просто упала перед этой пластинкой ниц!

Как относятся к вашему хобби знакомые? Участвуют? Вообще, коллекционирование - опасное занятие. У друзей сразу же решается проблема с подарками. Друг у меня начал бердикели коллекционировать - так, оказывается, по науке называются подставки под пивные кружки. И друзья вместо того, чтобы дарить ему нужные в быту вещи, несут ему ворохи бердикелей. А вам, наверное, горами доставляют всякое старье из гаражей и подвалов, которое выкинуть раньше руки не доходили.
Бывает и такое. Но подобное внимание очень даже нравится. Другое дело, что не всегда получается откликнуться на предложение. Вот Нина Рыжкина мне говорит: у меня на балконе буфет стоит старинный - забирай. Но только как я его унесу, да куда поставлю?
Но чаще все-таки дарят что-то более миниатюрное. Подруга вот преподнесла на день рождения фигурку пухлощекого, совершенно немецкого малыша - в рубашечке, с яблочком. А клеймо указывало, что сделана она была в советские времена. Я сделала вывод, что, наверное, многие статуэтки делали по дореволюционным формам. Чтобы удовлетворить неизбывное стремление людей к простым радостям жизни, к украшению быта, пусть даже и незатейливому.
Или вот еще подарок: девочка с мячом. Такой мячик, наверное, у всех был - половина синяя, половина красная, посередине полоса. У меня в коллекции нет особенных раритетов. Все это из нашей жизни, все это вспомнит каждый. Другое дело, что не каждому придет в голову собирать эти вещи, ценить их, любоваться.

А родные как смотрят на ваше занятие? Не всякий ведь с должным пониманием отнесется к тому, что в квартиру несут всякий хлам.
Знаете, муж у меня поначалу косо на все это смотрел, но потом и сам увлекся. Делая набеги на родную Украину, он всегда возвращается оттуда с гостинцами. Там все стоит даже дешевле, чем в Питере. Одна и та же фарфоровая статуэтка у нас продается, допустим, за пятьдесят долларов, а там - за двадцать. Из одной своей поездки муж привез вот этого мальчика-пограничника, обнимающего овчарку. Характерный тоже такой персонаж - в пилоточке, трусиках. Фильм сразу вспоминается про пограничного пса Джульбарса или старая песенка "Коричневая пуговка" - в сороковые ее пионеры у костров пели.
Недавно мама принесла из библиотеки книжку. Открываю ее и вижу закладку, с советских времен, наверное, еще оставшуюся - немецкую переводную картинку.
- Мама, - говорю, - какой ты мне подарок сделала!
- Какой подарок?
- Да посмотри, какая тут штука лежала!
Переводные картинки - это же настолько характерная примета времени! Я помню, в семидесятые такие сводилки мальчики, которые служили в Германии, присылали девочкам, а девочки наклеивали их на зеркало. И у Волка в "Ну, погоди!" на мотоцикле переводная картинка из той же оперы.

С коллегами по увлечению общаетесь?
Только разве что случайно получается. Мое главное увлечение - это все-таки работа. Настоящие коллекционеры весь свой досуг посвящают своему увлечению, а у меня на это времени нет. Но в принципе, людей с родственным хобби в стране немало. Ходили мы однажды с мужем на выставку меха в ЦДХ. Посмотрели, купили, что надо, а потом решили по киоскам пройтись, что на первом этаже, в фойе. В одном из них продавались совершенно уникальные статуэтки. Никогда их раньше не видела - а я, вроде, знаю свой предметный круг. Одна фигурка представляла собой маму с близняшками - наверное, Чуком и Геком. Другая - пионеры за игрой в шахматы. "Откуда такое?" - спрашиваю. А продавец отвечает: "Начальница занимается - ездит по всей стране, за границу и везде скупает фарфоровые статуэтки". Так что в своем увлечении я не одинока.

Многие увлекаются сегодня винтажной одеждой, аксессуарами. Я, например, с удовольствием иногда надеваю заслуженный номерной пиджак Harris Tweed бог знает каких годов. Выглядит он, кстати, до сих пор как новый. Сейчас на Западе это направление на пике моды. В одном Нью-Йорке пять винтажных магазинов, и они притягивают туристов не меньше, чем бутики haute couture. Как вы относитесь к одежде "от винтаж"?
Отношусь замечательно, правда, сама ничего подобного давно не ношу. В шкафах у меня немало старой одежды и обуви. Есть дедушкин кожаный плащ а ля Жеглов, босоножки, которые еще бабушка Зинаида Ивановна из Венгрии привезла. Она сначала сама в них ходила, потом маме их отдала - "Носи, невестка". А когда я выросла, то пришла и моя очередь. Есть платье, которое бабушка для мамы сшила когда-то, а через много лет я надевала его в институт. Между прочим, никто тогда не верил, что оно было пошито тридцать лет назад: очень стильно смотрелось, а главное - модно.
Когда платье к выпускному надо было шить, я брала у бабушки старые журналы мод, выбирала фасон, приходила с этими журналами в ателье. Тетеньки на меня смотрели, конечно, как на сумасшедшую. Но самое интересное, что фасоны были актуальные, но почти никто из закройщиков не брался их покроить: "Сложный крой, не получится". Советская школа!
Рассматривая старые вещи, понимаешь, что мода всегда движется по кругу. Как в песне: "Когда мне надо удивить подруг, я открываю бабушкин сундук".
Есть, кстати, и сундук. Я купила его в комиссионке в Люберцах - это еще одна моя "кормушка". Захожу туда как-то раз, смотрю: сундук. Крепкий такой, настоящий. Куплю, - думаю, - сложу туда все предметы и буду ждать лучших времен, когда дача появится, чтобы перевезти. Но дача так и не появилась, а сундуке у меня теперь матрасы лежат. Знающие люди, правда, говорят, что и не сундук это вовсе, а ящик для снарядов.
На самом деле, мало, у кого можно обнаружить такой вот "бабушкин сундук" с одеждой прошлых лет. От старых вещей сейчас принято избавляться. Найти пионерский галстук - не новый, из нераспроданных партий, а ношенный - просто невозможно. Или школьную форму семидесятых годов. И это создает определенные проблемы не только для историков моды, но и для киноиндустрии. У меня есть подруга из этой сферы, недавно она рассказывала один случай, произошедший при съемках "Водителя для Веры". По сценарию персонаж Игоря Петренко нападает на девушку, сдирает с нее халат, рвет, пардон, нижнее белье. Режиссер Чухрай, человек дотошный, потребовал тогда, чтобы вся эта одежда была аутентичной, выпущенной именно в те годы, когда действие фильма происходит - в начале шестидесятых. Насилу где-то нашли - раритет же страшный! Чухрай снимает дубль, второй, третий. Петренко рвет один комплект за другим. Но Чухрай все недоволен, "не верит", хочет снимать очередной дубль, да тут помощник сконфуженно ему сообщает: "Павел Григорьевич, следующего дубля не получится - трусов больше нет". Так и пришлось брать один из уже снятых.

Многие не понимают, что еще пять-десять лет - и их "старый хлам" превратится в антиквариат. В начале девяностых газеты пухли от объявлений: "Продам "ЗИС", "Запорожец" горбатый, "Волгу" двадцать первую. Хозяева их буквально за копейки отдавали, чтобы гараж от старья избавить. А теперь коллекционеры за них большие деньги платят. Отец приемник "Фестиваль" в свое время "усовершенствовал", чтобы он места в квартире много не занимал - сделал для его внутренностей новый "портативный" корпус. Сегодня такой приемник любую коллекцию бы украсил…
Мне кажется, что от старых вещей избавляются не только из-за недостатка места в гараже или непонимания их истинной стоимости. Выбрасывая вещи, ты как бы избавляешься от груза прошлого, старой энергетики и "наследия мрачных времен". Это как у итальянцев есть новогодняя традиция выбрасывать из своих квартир прямо на улицу ненужную домашнюю утварь - считается, что чем меньше у тебя останется от прошлого, тем больше принесет будущее.
В 2017 году обязательно напишу статью "Унесенные ветром" о том, как рассыпалась осколками великая эпоха. Как, отряхнувшись от старого быта, люди свалили его останки на дачах и чердаках, схоронили в помойках. О том, как разлетелись, подхваченные ветрами перемен, вещи, годами служившие нам верой и правдой и связывавшие целые поколения.
Вы не поймите меня неправильно: я не вовсе не коммунист в душе, и моя ностальгия не имеет ничего общего с сожалением о "временах колбасы по два двадцать". Я ведь не на Луне жила в те годы, я стояла во всех этих очередях, мечтала о мандаринах и шпротах на Новый год, вытверживала в университете материалы партийных съездов.
Наверное, это не совсем правильно - жить вчерашним днем. Но и отрекаться от него нельзя ни в коем случае. Как пел Коля Расторгуев, "Кто сказал, что мы жили зря?"

Китайская швейная машинка довоенных времен прекрасно работает и по сей день. Когда-то фраза "Made in China" еще не внушала подозрений.

Спасенный Мишка теперь живет на плетеном кресле

Спортсменка, красавица, но... не комсомолка. В пятидесятые в комсомол принимали не всех.

"Джульбарс", "Ко мне, Мухтар", "Пограничный пес Алый"... Жанровые статуэтки вызывали стойкий ряд ассоциаций в культурном поле страны, защищавшей свои рубежи от внешних врагов.

Любопытно, что больше всего "от старого мира" осталось не утюгов, не супниц, а мельничек для кофе. Разгадка проста - ими редко пользовались, ведь кофе в зернах, как и многое тогда, было дефицитом.

"Интеррос", №1. 2005