Анатолий Беляков

Эпоха Ахломова

После розы остается имя. После человека - следы. И не только в людской памяти (хотя эти, может быть, и самые долговечные), но и вполне материальные - следы пребывания на Земле. Фотоснимки, звукозаписи, вещи, которыми он себя окружал, слова, написанные его рукой…
Последние особенно ценятся коллекционерами, ведь автограф всегда уникален. Его появление - событие, обусловленное конкретными "здесь и теперь". Эта забавная формулировка Ландау, это стихотворное пожелание Северянина, этот шуточный рисунок Довлатова существуют в одном-единственном экземпляре и только на этой открытке, фотографии, книжном форзаце. И они обладают той неповторимой аурой, что, по словам Вальтера Беньямина, свойственна только подлинникам - тем неуловимым, что нельзя скопировать и послать по электронной почте.
Интерес к автографам и интерес к фотографии во многом родственны. И тот, и другой коренятся в желании настроить себя в резонанс с давно ушедшим мгновением. А если оба этих интереса уживаются в одном человеке, то результатом может стать уникальная коллекция.
Виктор Ахломов собирает автографы знаменитостей. Правда, от прочих автографилов (а именно так называют себя коллекционеры автографов) его отличает то, что со всеми создателями своих экспонатов Виктор Васильевич знаком лично. А со многими даже дружен, и не один год. Для тех, кто не знает: Виктор Ахломов - старейший известинский фоторепортер, запечатлевший на фотопленке целую эпоху. Четырехкратный лауреат престижнейшего конкурса "World Pressfoto", "Золотой глаз" России (премия Союза журналистов), заслуженный работник культуры РФ.
В газету Ахломов пришел еще совсем мальчишкой - Алексей Аджубей принял его фотокором в только что открытую "Неделю", воскресное приложение к "Известиям". В трудовой книжке мастера так и осталась одна-единственная запись, датированная мартом 1960 года. Виктор Васильевич очень этим гордится.
За сорок три года Виктор Ахломов успел превратиться в живую легенду российской фотожурналистики. Его снимки стали классикой фотографии. Его фотопортреты, кочующие из журнала в журнал, с выставки на выставку, настолько известны, что уже кажутся частью природы: порой даже не верится, что у них есть автор, и автор этот пребывает в добром здравии и продолжает плодотворно трудиться.
Про Виктора Ахломова говорят, что, помимо редкого дара резонировать с жизнью и выхватывать из ее потока самые емкие и яркие мгновения, он обладает не менее выдающимся талантом искреннего восхищения людьми. Вот почему герои Ахломова пополняют коллекцию не дежурными "На память!", но - почти всегда - заверениями в дружбе, словами благодарности и искреннего восхищения профессиональными и душевными качествами художника.

Как начиналась ваша коллекция?
"С чего это вдруг?" - как говорит Жванецкий… В начале шестидесятых, когда я еще только начинал работать в "Неделе", в редакции часто бывали известные люди. В том числе, первый космонавт Юрий Гагарин. Приходил он, как правило, в отдел науки, и каждый раз, когда это случалось, мне кто-то звонил и говорил: "Витя, зайди, сфотографируй нас, пожалуйста, с Гагариным". Я, конечно, заходил и снимал. И замечал при этом, что все просят Юрия Алексеевича расписаться на фотокарточке. Именно тогда, кажется, и пришла мне в голову идея собирать автографы. Да не просто автографы, а на фотографиях, автором которых был я сам.
Любое хобби, будь то собирание спичечных коробков или значков - занятие азартное. И неудивительно, что уже в скором времени у меня сложилась достаточно крупная коллекция.

Сколько в ней сейчас экспонатов?
Я не считал специально, полагаю, около трехсот или чуть больше.

А первый автограф чей был, не помните? Гагарина?
Сейчас и не вспомню даже. Но точно не Гагарина. В то время Гагарин приходил в редакцию чуть ли не через день, и потому брать у него автографы особо не торопились. А ведь уже тогда автограф Гагарина наверняка стоил каких-то денег.
Лишь годы спустя узнал я о том, что каждый автограф имеет свою материальную ценность. Оказывается, выходят даже специальные бюллетени - чей автограф сколько стоит. Ахматовский, например, еще при жизни поэтессы стоил 75 долларов. А стоимость автографов Гагарина на следующий день после его трагической гибели поднялась до ста долларов.
Многие знаменитости, между прочим, вполне осознают, чего стоит движение их пера. Сергей Образцов писал в воспоминаниях, как он был однажды на даче у Пабло Пикассо, и когда они выходили на улицу, к художнику подбежало несколько нищих. Пикассо говорит: "Погоди, я сейчас им на обед напишу". И подписал несколько бумажек. В те годы его автограф стоил пять долларов - на это не то, что один нищий - целая семья могла пообедать.

Свою коллекцию не пробовали оценить?
В Лондоне на улице Стрэнд есть огромный клубный магазин по продаже автографов. Насколько я знаю, самый большой в мире. Однажды, будучи в Лондоне, я решил зайти туда и прицениться. Директор магазина просмотрел мою коллекцию и сказал: "Да, тут много интересного. Можете оставить эти фотографии, я буду продавать их русским коллекционерам". И честно мне признался, что в России эти автографы стоят гораздо дороже.
Но я, конечно, ничего ему не оставил.

Вы так и не продали ни одного автографа?
Нет, разумеется. Зачем? Нужды у меня особой не случалось. И в быту я довольно неприхотлив. К тому же, очень не хочется, чтобы коллекция распылилась. Ведь большинство серьезных коллекционеров собирают автографы по темам - кто-то космонавтов, кто-то - художников. Но мое собрание имеет ценность именно как целое - как носитель zeitgeist, духа времени, как часть уходящей эпохи. И, кроме того, как мне представляется, оно уникально само по себе. Я не видел еще, чтобы кто-то так же долго и целенаправленно собирал автографы на фотографиях. Ну, конечно, есть любители - купят открытку Аллы Пугачевой, и она напишет. Но это совсем другое. Здесь же я сам автор портретов, и мои герои пишут лично мне.

Кого среди них больше - политиков, ученых, писателей?
Исторически сложилось, что писателей и поэтов. С их автографов коллекция и начиналась. В шестидесятых годах газета "Неделя" была своего рода творческой лабораторией для будущих мастеров слова. Там печатали, например, детективный роман-буриме, авторами которого были молодые литинститутовцы с творческого курса Валентина Петровича Катаева. Сегодня их имена известны всем: Владимир Войнович, Фазиль Искандер, Илья Зверев, Василий Аксенов, Георгий Владимов, Анатолий Гладилин. И они без конца приходили в "Неделю", вычитывали, смеялись, ломали голову над очередным сюжетным ходом. А я их, конечно, в это время фотографировал, потому что для каждой новой главы нужен был портретик автора. Кстати, этот роман потом вышел где-то отдельной книгой, правда, очень маленьким тиражом.
Вообще, в шестидесятые-семидесятые "Неделя" притягивала к себе очень много интересных людей - не только писателей, но и актеров, художников, композиторов, певцов. И естественно, что их автографы и составили большую часть моей коллекции.
А вот политиков у меня маловато - только Лужков, Горбачев и Чубайс. Ельцина у меня нет. И Путина тоже нет, хотя с Путиным я вместе сфотографировался однажды, когда был юбилей "Известий". В тот день Владимир Владимирович посещал нашу редакцию, и в частности, фотовыставку в Овальном зале. И почему-то обратил внимание на мои фотографии об открытии тюменской нефти, спросил что-то у редактора. А Михаил Михайлович говорит: "Кстати, здесь у нас и автор присутствует". Рояль, вроде того, в кустах. В общем, представили меня президенту и даже снимок на память сделали - как раз на фоне моих фотографий с нефтяными фонтанами.

А почему у вас мало политиков?
Во-первых, они труднодосягаемы. Нет, это, скорее даже, во-вторых. Самое главное, что мне они малоинтересны. Потому что вся история человечества вершится в сфере культуры. Это мысль не моя - еще Виктор Шкловский когда-то доказывал, что даже наука не имеет столь же большого влияния на ход истории. А тем более политика. Политики вообще забываются быстрее других деятелей своей эпохи.

Был анекдот даже в советские времена, что лет через двадцать-тридцать издадут энциклопедию, и о Брежневе там будет написано всего лишь: "Политический деятель в эпоху Аллы Пугачевой".
Причем, там было "мелкий политический деятель". Именно "мелкий" - чтобы на место поставить.

А бывало у вас такое: вы фотографируете неизвестного человека, берете у него автограф, а лет через десять он становится знаменитым?
Нет, у меня такого вообще быть не может, потому что это не мой проект. Я ведь всегда собирал автографы только тех людей, кто был мне симпатичен, кто был значителен в моих глазах. И я вовсе не ставлю перед собой цели набрать, например, 387 или 592 автографа, чтобы попасть в книгу Гиннеса или еще как-нибудь прославиться. Люди, оставившие подписи на моих фотографиях, никогда не являлись для меня случайными. Это всегда герои моей жизни. К сожалению, сегодня коллекция моя пополняется не так часто.

В известной степени это ведь еще и литературный альбом, каковые были приняты в эпоху Пушкина. Не так много в нем надписей типа "Вите от Юры", больше развернутых и витиеватых, часто стихотворных.
Кстати, мой самый последний автограф - это как раз "Вите от Юры". Это мне его Любимов дал на дне рождения Высоцкого, 25 января. Я его очень уважаю как личность, как режиссера.

Сама фотография-то, видимо, очень старая.
Да. Юрия Петровича я начал снимать, когда он еще не был режиссером, а был преподавателем Института театрального искусства. Вы знаете, наверное, что Театр на Таганке возник из курса ГИТИСа.
А что касается надписей на фотографиях, их содержание зависит от ситуации, от контекста наших отношений с человеком. Например, с Беллой Ахмадулиной и Борисом Мессерером я знаком очень давно и даже иногда бываю у них дома. И вот в один из таких визитов Белла написала мне не просто автограф, а стихи. Очень хорошие, на мой взгляд. И причем написала экспромтом, прямо на кухне.
Очень дорог мне автограф Виктора Борисовича Шкловского: "Фото дает человека через мастера, стоящего у аппарата. Освещение в фото - душа мастера". А вот как написал замечательный актер Михаил Михайлович Яншин: "Я не люблю телефонов и фотографов! Это я говорил до встречи с Вами, Витя". А вот слова пианиста Михаила Плетнева: "Иногда и фотография звучит!" Не правда ли, красиво?

Герои ваших фотографий очень живые. В них нет нарочитости, почти непременной для персонажей глянцевого журнала. Как вы этого добиваетесь?
Дело в том, что я репортер по преимуществу, а репортерская фотография - вещь специфическая. У фотокора, как правило, нет времени выстраивать кадр, устанавливать освещение. Его задача - выхватить из потока жизни самое яркое мгновение. А вот что это будет за мгновение, порой не знает и сам фоторепортер. Здесь можно говорить о неком инсайте, интуиции - что-то в душе включается, и ты нажимаешь на кнопку.
Потому, наверное, и нельзя считать фотографию лишь отражением объективной реальности, как нельзя принимать за сводку погоды сообщение, что "горные вершины спят во тьме ночной". Ведь то, что запечатлевается на пленке, проходит не только через объектив, но и через сердце.

И все же, неужели вам ни разу не хотелось как-то срежиссировать кадр пусть даже и репортажной съемки? Попросить сесть ближе к окну, взять в руки какой-нибудь предмет, изобразить улыбку, наконец?
Что касается улыбки - никогда. По своему опыту я знаю, что радоваться по заказу людям крайне трудно. Такая улыбка всегда наигранна, и на фотографии это очень заметно. Убедительно "сыграть" улыбку могут разве что профессиональные актеры или актрисы.
Настоящая улыбка - вещь, к сожалению, не такая уж частая, и она стоит терпения, с которым ты ее ожидаешь от своего персонажа. Но когда этот момент наступает, я его не упускаю.

Какое качество вы считаете самым важным для фоторепортера?
Наверное, умение удивляться. Это свойство редко присуще взрослым. С возрастом человек все больше утверждается в мысли, что он все уже видел, и почти ничто не может поразить его воображение так, как это происходит в детстве. Он становится ленивым и нелюбопытным, и это очень плохо.
И, наверное, только художникам и фотографам дано своим трудом каждый день спасать для нас мир. Я искренне разделяю взгляды одного критика, сказавшего однажды: "Человечество должно увидеть или погибнуть".
Кстати, один из самых любопытных проектов истории фотографии был создан, когда некому известному фотохудожнику дали разрешение снимать во Букингемском дворце, и он, вместо того, чтобы снимать самому, отдал свой аппарат маленькому принцу, сыну Дианы. Мальчику понравилась новая игра, и он стал фотографировать все, что ему нравилось - свою комнату, домашних, родственников. Так была запечатлена жизнь королевской семьи такой, какой мы ее никогда не увидим - нелакированная, не предписанная протоколом.
Маленький принц взглянул на окружающий его мир с непосредственностью, свойственной только детям. Он еще не приобрел привычки смотреть на окружающий его мир сквозь призму взрослых привычек, обычаев, стереотипов. Так же и настоящий фотограф показывает вещи словно бы впервые. Его работа - успеть увидеть, удивиться и запечатлеть.

Вы почти не делаете цветных фотографий. Почему?
Так уж сложилась моя судьба, что всю свою жизнь я снимал только на монохром, ведь я газетный репортер, а газеты всегда были черно-белыми. Да и мой опыт фотохудожника показывает, что цвет только отвлекает зрителя от сути произведения. И не только мой - еще великие итальянские режиссеры писали, что настоящие идеи можно выразить только в черно-белом формате. Недавно я получил тому еще одно подтверждение.
Вы, наверное, помните - когда началась перестройка, московские улицы заполнились разным живописным народом - художниками, бродячими артистами, кришнаитами и попрошайками. Я понял, что для фотографа это просто именины сердца, и начал снимать серию фотографий, которую назвал "Жизнь в переходе". Смысл ее изначально был шире, нежели просто запечатлеть лица обитателей подземного перехода. В каком-то смысле вся наша жизнь - это жизнь в переходе. Между разными состояниями души и тела, разными эпохами, может даже, реинкарнациями…
Так вот, изначально вся эта серия была у меня черно-белой. Но потом я стал делать и цветные фотографии. А когда положил рядом и те, и другие, я понял, что действительно знаковые снимки на эту тему не могут быть цветными. Однажды я снял в цвете спящую старушку на Киевском вокзале. Она явно приезжая, бедная, одинокая. У нее тяжелая судьба. Но около нее стоят какие-то красивые мешки в цветочек, какие-то пакеты расписные фирмы Адидас, и глаз на это все отвлекается, и идея снимка уходит, размывается.
Вообще-то нельзя сказать, что я исповедую исключительно монохромную фотографию. Задания редакции я выполняю в цвете, потому что эти снимки идут не только в газету, но и продаются через фотоагентство "Известий". Но отправляясь снимать "для искусства", я заряжаю в аппарат черно-белую пленку.

Академик Дмитрий Лихачев: "Спасибо Виктору Ахломову", 26 августа 1987 г.

Гроссмейстер Гарри Каспаров: "Виктору Ахломову от чемпиона мира", 10 ноября 1985 г.

Переводчица Валерия Порохова: "Моли Его: Владыка мой! Не возложи на плечи мне тот груз, поднять который нету мочи. Владыка наш! Не возложи на плечи нам тот груз, что возложил на тех, которые до нас грешили! Любезнейшему Виктору Ахломову от автора перевода Священного Корана. Священный месяц Рамадан, 18 III 1422 Х.

Михаил Горбачев - на трибуне I сессии Верховного Совета СССР 11-го созыва, еще не генсек и не президент. "Виктору Ахломову - верному известинцу аджубеевского разлива", 12 апреля 1984 г.

Алла Пугачева на концерте в "Олимпийском", 1984 г. "Виктор! Спасибо за память о женщине, которая до сих пор поет!", 2000 г.

Анна Ахматова: "Виктору Ахломову", 24 июня 1964 г.

Автографы известных поэтов - перекличка через годы.
Андрей Вознесенский: "Дорогому Виктору Ахломову от всего сердца в память тех давних дней", 22 января 1989г.
Белла Ахмадуллина:
"Времен и поколений смену
Любя, перечить им не смею.
Пишу, как написал Андрей:
Вот Вам привет из давних дней"
29 ноября 1998 г.

На этой фотографии - сразу два автографа Ильи Глазунова. Правда, разделяют их почти два десятилетия.
"Лучшему из наилучших мастеров фотоискусства - старику Ахломычу, дорогому Вите - с дружбой и любовью", 22 июня 1964 г.
"Спасибо! Твой Глазунов", 1982 г.

Булат Окуджава: "Не везет мне в смерти - повезет в любви", 1994 г.

Корней Чуковский: "Виктору Ахломову, гением его восхищенный. Корней". Переделкино, 17 декабря 1964 г.

Фотографии Александра Солженицына - единственные в коллекции Ахломова, где автограф поставлен на обороте снимка. Писать по лицевой стороне Александр Исаевич категорически отказывался, считая это нескромным и неэтичным. "Виктору Васильевичу Ахломову" - его работу, с благодарностью", 26 октября 1995 г.

Сергей Юрский: "Виктор Васильевич! Песок времени расступился, и с этим фото всплыло прошлое", 23 декабря 2001 г.

Патриарх Алексий II - во время интронизации в Елоховском Богоявленском Соборе в Москве. "Уважаемому Виктору Васильевичу Ахломову с благими пожеланиями".

Из свежих пополнений: автограф Юрия Любимова от 25 января 2002 г.

Юрий Никулин: "Виктору, мастеру своего дела, от циркового подмастерья", 1985 г.

Фоторепортер Виктор Ахломов с путешественником Федором Конюховым

"Неделя" первого созыва, начало 1960-х. В центре - главный редактор Александр Плющ. Во втором ряду сверху, третий слева, с надписью на голом животе "Клик-клак = 10 руб." - Виктор Ахломов.

Интеррос, №1, 2003