Доктор Жеваго

Жевачка как архетип скульптуры

В той или иной мере каждый человек - художник. Или возьмем уже - скульптор. С ранних лет мы учимся претворять бестелесные идеи в самые разнообразные пластические формы.
Скульптура - это освобождение сущности материала, а у каждого материала - своя выразительная особенность. Оказывая художнику физическое сопротивление, материал подсказывает ему форму того, что он хочет выразить.
Отсекая-откусывая лишнее - душистую кожуру и питательную мякоть - мы превращаем обыкновенное яблоко в уникальный артефакт - огрызок. Размягчив-размяв во рту стандартную подушечку Орбита, уверенными жевательными движениями мы ваяем из податливой теплой субстанции удивительные абстрактные фигуры.
Другое дело, что никто (или почти никто) на свете не относится к этим объектам как к произведению искусства. Их не выставляют напоказ, не увековечивают в музеях. Ими даже не любуются - просто выбрасывают, и хорошо, если в урну.
Каждый человек от рождения - скульптор. Однако профессионалом от скульпторы становится не всякий. Лишь тот, кто годами оттачивает мастерство и возвышает свой дух, способен развить природную, почти инстинктивную способность в виртуозное искусство.
Но даже самый великий ваятель не может до конца избавиться от наследства ранней стадии художественного развития. Как подспудно влияют на взрослую жизнь человека давно забытые впечатления раннего детства, так и фантазии скульптора обусловливаются вытесненными в бессознательное воспоминаниями о наивном, жвачно-огрызочном этапе творчества.
Выявить архетипы скульптурного искусства - такую вот задачу, не больше, не меньше, поставил перед собой наш любознательный доктор Жеваго. Насколько хорошо у него это получилось - решайте сами.

Официальная версия		Версия Жеваго
"Мальчик, вынимающий занозу", мраморная римская копия с бронзового оригинала второй четверти V в. до н.э. Статуя рассказывает о подростке, прославившемся своей доблестью во время состязания в беге. Острый шип вонзился ему в ногу, но мальчик продолжал бег и первым достиг цели.		Эта скульптура является прямым доказательством того, что жевательная резинка была известна еще древним грекам. Настоящим бедствие для полисов была нечистоплотность горожан, бросавших использованную жвачку прямо под ноги. Отчего другим горожанам приходилось то и дело очищать стопы от налипшей массы. Тогда-то и получила распространение древнегреческая поговорка: "Чисто не там, где убираются, а там, где не сорят".
"Дискобол". Мирон, V в. до н. э., бронза. "Метатель диска изображен в тот момент, когда он вкладывает все свои силы в бросок диска. Несмотря на напряжение, которое пронизывает фигуру, статуя производит впечатление устойчивости. Это определяется выбором момента движения: взято мгновение перехода одного движения в другое, кульминационная точка в развитии движения".		Из-за несовершенства технологии производства древнегреческая жевачка была чересчур липкой, и чрезвычайно трудно было разнять склеившиеся ею предметы. Мирон изобразил юношу, пытающегося избавиться от прилипшего к руке спортивного инвентаря. "Упруго согнувшись и крепко упираясь ногой в землю, он отбросил назад руку с диском. Еще мгновение, и тело, как пружина, стремительно распрямится, рука с силой выбросит диск в пространство. Мгновение покоя придает монументальную устойчивость образу, но в этом мгновении сочетаются завершившееся движение и предощущение всего последующего движения".
"Рабочий и колхозница". Вера Мухина, 1936-37, хромоникелевая сталь. Скульптурная группа для павильона СССР на Всемирной выставке в Париже.		Подобные неприятности нередко преследовали и трудящихся Страны Советов. Что нашло свое выражение в сатирическом монументе "Рабочий и колхозница пытаются оторвать серп от молота".
"Булыжник - орудие пролетариата". Иван Шадр, 1927, бронза. Часть мемориала, сооруженного на Красной Пресне в память героев восстания 1905 года.		Было время, когда хорошая жевательная резинка была большим дефицитом. Собираясь вместе, подростки делились друг с другом своими мечтаниями: "Вот бы найти подушечку жевачки, размером со сливу!" - "Нет, с яблоко!" - "Лучше с футбольный мяч!" Детские фантазии скульптора Шадра воплотились в работе "Счастливчик Ваня тащит домой аппетитную добычу".
Памятник Минину и Пожарскому на Красной площади в Москве. Иван Мартос, 1804-1818, бронза. Первый памятник в Москве, поставленный не в честь государя, а в честь народных героев. Князь Пожарский сидит на одре. Минин показывает правой рукой на Кремль, а левой подает Пожарскому меч, призывая уничтожить польских оккупантов.		Мелкотоварная интервенция из Польши была бичом экономики России еще четыре столетия назад. Актуальность борьбы с засильем низкокачественного польского импорта сохранилась и два века спустя, чему и была посвящена публицистическая композиция "Гражданин Минин призывает князя Пожарского поддержать отечественного производителя жевачки".
Статуя Свободы. Фредерик-Огюст Бартольди, Гюстав Эйфель, 1865-84, медь. Дар французов американскому народу. Общий вес 255 тонн. На пьедестале высечены стихи: "Я поднимаю фонарь над золотой дверью". Что, видимо, должно означать: "Освещаю путь в Страну свободы".		"Днем с огнем". Известно, что выпуск первой антикариесной жевательной резинки Orbit начался лишь в 1977 году. Естественно, что в 1884-м найти было ее абсолютно невозможно. Даже днем с огнем. Тщетности поисков того, что еще не существует, и посвящалась одноименная статуя и довольно быстро вошедшая в обиход соответствующая поговорка.
"Мыслитель". Огюст Роден, 1880-82, бронза. Этюд к скульптурному порталу "Врата ада", заказанному Родену французским правительством.		С большей выразительностью ту же идею удалось выразить другому французу - Родену. Размышления над философским вопросом: "Как возможно бытие того, чего еще нет?" приводят его героя к постановке еще более глубокого: "Почему есть бытие, а не, наоборот, ничто?"
Памятник Пушкину в Москве. Александр Опекушин, 1880, бронза. Для сооружения памятника была собрана по подписке огромная по тем временам сумма 106575 рублей. Сооружение памятника обошлось в 86761 рубль 53 копейки. Оставшиеся деньги решено было употребить на издание "Дешевой пушкинской библиотеки" и на премии имени Пушкина в Академии наук.		"Наше все!" Москвичам всегда все доставалось раньше, чем жителям других городов отчизны. Вот и первый памятник Александр Сергеичу воздвигли именно в Москве. Обиду всей российской глубинки на нежелание москвичей делиться выразил в своем разоблачительном монументе уроженец деревни Свечкино Ярославской губернии Александр Опекушин. Москвич Пушкин прячет от глаз нескромных приезжих упаковку импортного чуингама. Дескать, "Наше все!" Нехорошо жадничать, товарищ великий поэт!

Анатолий Беляков, Орбит-Экспресс, №10, 2002